«Опыт работы психолога с людьми, перенесшими экстремальную ситуацию на рабочем месте» — статья для проекта «Донбасские студии»

1392398

Много лет «донбасский» дискурс строился на цифрах добытого угля, количестве «ударников» и стахановцев, а также популяризации образа жизни передовика. Работать в забое нужно было больше и ответственнее, чтобы приносить стране нужный для промышленности и идеологии уголь.

Рабочие пятилетки выдавались за три года («Даешь пятилетку за три!»), что создавало невероятно сложные условия труда для шахтеров. Со спадом промышленности, любовь к большим цифрам и «пятилетке за три года» не исчезла. Шахтерский и промышленный дискурс продолжал оперировать цифрами и «шахтерскими победами», замалчивая другие факты и данные.

Не редко статистика добытого угля исчисляется не тоннами, а человеческими жизнями.

К примеру, официальная статистика за 2013 год гласит:

В июле 2013 года общий травматизм на угольных предприятиях области составил 188 случаев (уменьшился на 17 по сравнению с июлем 2012 года), а смертельный травматизм составил 6 случаев (увеличился на 1 случай по сравнению с июлем 2012 года). Об этом сообщает пресс-служба Донецкого областного совета.

В июле 2013 года зарегистрирован 1 случай внезапной смерти на производстве, в июле прошлого года не было.

Общий травматизм, по информации облсовета, за 7 месяцев текущего года составил 1168 случаев (уменьшился на 279 по сравнению с аналогичным периодом 2012 года), количество смертельных случаев за этот период на шахтах всех форм собственности составляет 34 (на 15 меньше, чем в 2012 году).

Коэффициент частоты смертельного травматизма на один млн. тонн добытого угля за 7 месяцев 2013 составляет 1,6, против 2,1 в 2012 году.

Еще одним примером может стать  отрывок из книги профессора Михаила Краснянского «Неоконченная биография еврейской семьи»:

Для Донбасса взрыв метана в шахтах является одним из самых страшных явлений. Вот выдержки из трагической хроники: 1998 г., шахта им. Скочинского 43 – погибло 63 человека; 1999 г., шахта им. Засядько – погибло 50 человек; 2000 г., шахта им. Баракова – погибло 80 человек; 2001 г., опять шахта им. Засядько – погибло 55 человек; 2004 г. — шахта «Украина» – погибло 35 человек; тот же год, шахта «Краснолиманская» — погибло 34 человека… На один миллион тонн добытого украинского угля (а его добывают 80 млн тонн/год) приходится 4-5 шахтёрских жизней, а сколько искалеченных — не ведомо никому… На угольных предприятиях Донецкой области каждые 2 млн. тонн добытого угля уносят жизнь 3-8 шахтеров…

Автор книги – бывший старший сотрудник, зав. лабораторией химических средств пожаровзрывозащиты НИИ горноспасательного дела.

Такие статистические данные всегда пытаются завуалировать или прикрыть.

Добыча угля предполагает тяжелый физический труд человека на глубине до 1500 метров. Шахтный способ добычи угля  считается  одним из наиболее сложных ввиду ряда опасностей((http://greenologia.ru/eko-problemy/dobycha-uglya/kak-dobyvayut-ugol.html)):

1.       Постоянная угроза прорыва подземных вод в шахтный ствол.

2.      Постоянная угроза прорыва сопутствующих газов в шахтный ствол. Кроме возможного удушья, особая опасность – взрывы и пожары.

3.      Несчастные случаи в связи с высокой температурой на больших глубинах (до 60 градусов), неосторожным обращением с оборудованием и т.д.

Соблюдать же технику безопасности в полной мере, как признаются сами шахтеры, невозможно. Причин много — от недостаточной финансированности этой стороны труда, спешки для выполнения плана до  самовольных решений непосредственного руководства.

Однако, даже говоря о реальных потерях, избегается тема травмы, которую получают шахтеры, которые стали свидетелями аварии и смерти своих товарищей. Это может быть взрыв газа, обвал пароды и смерть сотрудника на рабочем месте.  Пережив такую ситуацию и не получив физического увечья, у шахтера остается два варианта: зарабатывать тем же способом, переступая через свой страх, либо не справившись со своими чувствами, лишиться единственного заработка.

Кроме того, шахтеры, которые спускаются в забой, осознают ежедневный риск того, что  с ними может случиться тоже, что и с погибшими. Т.е. фактически они бессознательно смеряются со смерть и живут в постоянной стрессовой атмосфере, а их труд проходит в экстремальных условиях.

Для самих шахтеров и для руководства предприятия, при оформлении утраты трудоспособности, весомым является физическая травма, а никак не психологическая. Оформление регресса — финансового возмещения работодателем физического вреда,  полученного шахтером на производстве, либо группы инвалидности, всегда сопряжены с рядом  трудностей. Во-первых, это желание работодателя максимально снизить или вообще избежать финансовых издержек. Для этого юристы предприятий делают многое, чтобы оформить локальные аварии, как результат непрофессионализма шахтеров, приписывают травмам бытовой характер или даже напрямую просят, чтобы пострадавшие сами признавали эти травмы, как полученные вне рабочего времени.  В связи с этим вспоминается случай молодого пареня-шахтера, который попал под завал и получил помимо травм тела сильные травмы лица. Он сам не мог принять свой «новый внешний вид» и приходил на беседы с психологом закутывая лицо шарфом до самых глаз. Он со сложными чувствами описывал, как сотрудник предприятия еще в машине скорой помощи просил его отказаться от «профессиональной травмы».

Во-вторых, подверженность коррупции процедуры  установления ограниченной трудоспособности в медицинских учреждениях.

В таких обстоятельствах, к пережитому физическому и психологическому травмированию добавляется и чувство растерянности, бессилия и униженности от реакции систем на пережитое человеком.

Если физические травмы игнорировать невозможно, а социальные вопросы решаются в силу индивидуальных возможностей, то психо-эмоциональным последствиям удиляется минимум внимания. И они ложатся мертвым грузом в душе шахтера.

В своих работе «Экстремальные ситуации» психолог И.Г. Малкина-Пых описывает следующие последствия подобного опыта для психики человека : «после эвакуации в безопасные условия, у многих происходит сложная эмоциональная и когнитивная переработка ситуации, переоценка собственных переживаний и ощущений, осознание утрат. При этом приобретают актуальность также психогенно травмирующие факторы, связанные с изменением жизненного стереотипа… Становясь хроническими, эти факторы способствуют формированию относительно стойких психогенных расстройств». Среди них автор выделяет следующие:

- затянувшиеся патохарактерологические расстройства,

- соматогенные психические нарушения,

- астенических расстройства с преобладанием аффекта тревоги и усилением вегетосо-матических нарушений,

- депрессивные реакции.

И. Г. Малкина-Пых отмечает, что у пострадавших возникают смутное беспокойство, тревожное напряжение, дурные предчувствия, ожидание какого-то несчастья.

Основным следствием невозможности переработать травму экстримальной ситуации остается посттравматическое стрессовое расстройство или ПТСР. Это состояние, которое развивается у человека после пережитой реальной угрозы для его жизни или здоровья (война, природные или социальные катастрофы, насилие и др.).  Также может возникать не только у непосредственного участника травмирующей ситуации, но и у его свидетеля.

Т.е. травмой, является все, что выходит за рамки нормального жизненного опыта.

Человек, переживающий посттравматическое стрессовое расстройство, не может полноценно восстановить привычный способ жизни, чувствует подавленность и бессилие.

Основные симптомы ПТСР:

- Повторные переживания – повторяющиеся воспоминания обстоятельств травмирующей ситуации; навязчивые кошмарные сны; яркие эмоции, при встрече со стимулами, ассоциирующимися с травмирующей ситуацией; ощущение, что ситуация не завершилась.

- Отказ воспринимать реальность – желание избегать всего, что напоминает о случившемся; нежелание говорить о произошедшем и испытывать чувства, связанные с этим; ощущение отрешенности от окружения; сложность в выражении положительных эмоций.

- Постоянное ожидание угрозы, настороженность, повышенная возбудимость. Которые затрудняют концентрацию внимания, общение с окружающими;

Все симптомы сопровождаются угнетенностью, потерей интереса к окружающим событиям, чувством вины.

Благодаря усилиям и вниманию врачей и руководства мед учреждения, в котором я имела возможность работать, была организована психологическая помощь для лиц, перенесших экстремальную ситуацию на рабочем месте (г.Донецк).  Опыт работы с шахтерами, пережившими аварию на производстве,  подчеркивал присутствие всех вышеперечисленных симптомов в их поведении и самоощущении.

Для снижения риска формирования ПТСР одним из важных условий помощи для таких пациентов было — организация  психотерапевтической работы в самые первые дни после происшедшего. Связано это было с тем, что психика, проглатывая целиком травматический опыт, стремится его вытеснить. При этом, уходя в бессознательное, этот опыт утягивает на себя большое количество энергии. Возникает апатия, грусть и бессилие как невозможность своевременно пережить страх, ужас, печаль и другие чувства, связанные с пережитым.

Поэтому основная помощь заключалась  в «дроблении» пережитого с последующей возможностью интегрировать событие в свое прошлое.

Для шахтеров организовывались специальные группы эмоционального  отреагирования, где они снова и снова могли переживать  травмирующую ситуацию. С помощью техники психологического дебрифинга она прожевалась  через факты, чувства и реакции.

Дебрифинг – метод работы с групповой психической травмой ((Бадхен, 2001; Ромек и др., 2004)):

Это форма кризисной интервенции, особо организованная и четко структурированная работа в группах с людьми, совместно пережившими катастрофу или трагическое событие.

Дебрифинг относится к мерам экстренной психологической помощи. Он проводится как можно раньше после события, иногда через несколько часов или дней после трагедии.

Цель дебрифинга – снизить тяжесть психологических последствий после пережитого стресса. Общая цель группового обсуждения – минимизация психологических страданий. Для достижения этой цели решаются следующие задачи:

- «проработка» впечатлений, реакций и чувств;

-  когнитивная организация переживаемого опыта посредством понимания структуры и смысла происшедших событий, реакций на них;

- уменьшение индивидуального и группового напряжения;

-  уменьшение ощущения уникальности и ненормальности собственных реакций. Эта задача разрешается при помощи группового обсуждения чувств;

- мобилизация внутренних и внешних групповых ресурсов, усиление групповой поддержки, солидарности и. понимания;

- подготовка к переживанию тех симптомов или реакций, которые могут возникнуть в ближайшем будущем;

- определение средств дальнейшей помощи в случае необходимости.

Согласно Малкиной-Пых, дебрифинг не предохраняет от возникновения последствий травмы, но препятствует их развитию и усилению, способствует пониманию причин своего состояния и осознанию действий, которые необходимо предпринять, чтобы облегчить эти последствия. Поэтому дебрифинг это одновременно и метод кризисной интервенции, и профилактика.

Согласно данному методу формировались группы, в которую входили  те шахтеры, которые вместе пережили трагедию. Группы по численности состояли, в среднем,  из 5 – 6 человек, возраст – от 25 до 50,  профессия — горнорабочие  очистного забоя и проходчики, время работы – разовая встреча длительностью 2,5 часа без перерыва. Группу вел один ведущий. Его основная задача – организация и стимулирование обсуждения.

Важно было помочь шахтерам составить совместный детализированный  рассказ о прожитом.

Совместно мы воссоздавали объемную картину происходящего — о том, кто и где каждый из них находился в момент аварии, что видел, слышал, делал, думал и чувствовал.

Этот  рассказ давал возможность переработать эмоциональный опыт, разделить его с товарищами, получить эмоциональное сочувствие и снизить напряжение.

Перед групповой работой каждый шахтер проходил беседу с психологом. В ней чаще всего отсутствовало желание говорить о том, что произошло. Обсуждение этой темы вызывало беспокойство, что «от этого будет еще хуже»- «прошло, и слава богу». Приходилось объяснять  важность групповой работы, иногда  уговаривать прийти и просто присутствовать.

Первую часть встречи занимало вводное слово, в котором объяснялась цель встречи, обосновывалась важность происходящего и то, что подобные встречи уже проводились с другими людьми, попавшими в подобную ситуацию. После этого в группе происходило обсуждение опасений и сомнений участников. Большинство шахтеров, людей, не привыкших обращать внимание на свои душевные переживания, открыто высказывали свои сомнения в действенности метода. Многие также беспокоились о том, получится ли у них говорить «правильно». Для  снижения тревоги  и  сопротивления  объяснялась естественность такого отношения, так как люди первый раз участвуют в такой работе. Говорилось, что в течение беседы все будет более понятно, и ведущий будет помогать построить  рассказ. Шахтеры успокаивались, услышав, что никого принуждать говорить не будут.

Далее группе предлагалось описать фактически, что произошло. Всегда находился участник, которому было легче начать. Как только кто-то начинал говорить о деталях случившегося, у других появлялись дополнения и подробности происходящего из его точки пережитого. Это значительно снижало напряжение и стимулировало к дальнейшему рассказу. Т.е. в первые 20-30 минут удавалось сформировать необходимые условия для раскрытия участников группы.

Чем дальше мы продвигались в работе, описывая происходящее, тем больше отмечался рост энергии участников, проявление эмоционального отношения к случившемуся. Появлялась сплоченность и взаимные коммуникации. Шахтеры опирались друг на друга в уточнении деталей.

Далее шли рассказы с позиций эмоций и мыслей.

По окончании групповой работы, наблюдению открывалась интересная динамика в поведении людей, получавших такую помощь. До работы в группе, шахтеры избегали лишних контактов с товарищами по несчастью. А после — стали больше общаться между собой, делились своими мыслями и явно поддерживали друг друга,  испытывали заметное облегчение.

Дальнейшая психологическая  работа проходила с каждым индивидуально. Основные переживания, которые обсуждали пострадавшие – тревога о будущем. Они откровенно высказывали страх и нежелание снова опускаться в шахту, где испытали страх смерти, были свидетелем смерти товарища. А так же беспокойство о поиске альтернативного способа заработать. Ведь в Донецке – работать на шахте понятная и привычная для этих людей, приносила им  заработок, которым они могли обеспечить семью. А другая физическая работа так не оплачивалась На этих встречах у шахтеров была возможность обсудить возможные варианты планирования своего будущего и предстоявшую трудовую экспертизу, что снижало уровень тревоги.

Оказанная своевременно помощь позволила снизить риск  психологической  инвалидизации и хронических изменений личности, которые наблюдались у шахтеров перенесших экстремальную ситуацию и не получивших нужной помощи. Такие люди с течением времени отмечали нарастание апатии и  депрессии, не связывали эти чувства ни с текущими событиями своей жизни, ни с пережитым опытом. Однако при детальной работе обнаруживали те же реакции страха и ужаса, что и годы назад при первой встречи с аварией.

Таким образом, важным остается вопрос формирования комплексной системы психологической и социальной помощи шахтерам, пострадавших от аварии на производстве. Он  может  быть разрешен через разработку  и внедренные программы психологической поддержки – индивидуальная психотерапия, группы взаимопподержки, семейное консультирование. А также социальные проекты  по решению вопросов профессиональной переориентации лиц, которые, вследствие перенесенной травмы, не могут заниматься прежней работой.  Все это возможно при условии повышения информированности самих шахтеров и руководства предприятий о последствиях и значении травм для психической  жизни человека.  Понимания того, что психическая травма, не такая явная, как физическая, может ограничивать жизнь человека не в меньшей степени.

Невозможно пренебречь ролью государства в этом вопросе. Снижение бюрократической стороны в процессе оформления выплат, пострадавшим шахтерам, и влияние на коррумпированность системы их получения, значительно облегчат  жизнь пострадавшим.

 


Опубликовано в Проекты