Многие из нас боясь этой встречи – встречи с собственным одиночеством и граничностью с окружающим миром, заглушают тревогу, связанную с ней, зависимыми отношениями с партнером, алкоголем, работой – всем тем, что не позволит остановиться и почувствовать себя отдельным, несовершенным, таким какой я есть.

И этот компромисс с собственной тревогой дорого стоит нам – прожитой жизни без нашего в ней участия. Ведь если я не могу встретиться с собой, значит я не могу узнать себя, принять себя и прожить именно свою, уникальную и неповторимую жизнь.

Идя через жизнь, мы стараемся отыскать ощущение покоя и защищенности, заполнить внутреннюю пустоту. Обрести в окружающем мире большую, обволакивающую заботой и безопасностью мать.

И если в первой половине жизни экзистенциальную тревогу одиночества мы утихомириваем понятными требованиями и условиями нашего воспитания (семьи, школы, других социальных институтов), то к периоду «взрослости» мы ощущаем ее все отчетливее. Родительские (и иные воспитательные) советы и выборы осознаются, как те, что принадлежат не нам, а другим. И никто, кроме нас самих, не может определить, как быть и что делать, что правильно и что неправильно именно для меня.

В этой паузе кризисного переживания мы можем принять для себя важное решение – выбрать все те же, кем-то определенные дороги – политические, социальные, религиозные, моральные принципы жизни и стереотипы поведения. Либо, побыв в этой тяжело-переносимой паузе, наполненной тревогой и растерянностью, научиться прислушиваться к себе и идти именно своей дорогой. Может, неприемлемой для других, но соответствующей моему внутреннему миру.